Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

Некоторые мои работы...

Четыре года войны ... уже седьмой (испр. 24.09.20) год войны — более качественные снимки ставить пока нет возможности... но...


По мотивам плащаницы... конец прошлого века

 но...

[Жизнь продолжается...]Прошло уже еще  три года войны...
Решил добавить кое-что... чем я занимался  эти три года войны и блокады, ненависти с одной стороны и непризнания с другой...
И вся эта жизнь подходит к своему естественному завершению именно где-то километрах в 15-18 от линии фронта уже седьмой год.

[мастерская, типа...]

Вышел на пенсию... мастерская на лоджии...








Подарил соседу...


Жена подарила своей еще работающей коллеге-учительнице...


Подарили с женой нашей многолетней подруге...


Подарок подруге жены и моей учительнице  в 9-11 кл., Ниле Степановне...  дружим мы... ;)


Валентине Петровне на день рождения... она вся в разъездах...


и это подарок...


попалось в сети, жена сказала сделать копию... сделал с некоторыми изменениями


взгляд из мастерской-лоджии в комнату... через окно




**************
Collapse )

Все будет хорошо...


Григорий Лепс, Полина Гагарина, Тимати, Мот, Гарик Сукачев, Владимир Кристовский, Валерий Сюткин, Ольга Кормухина, Хибла Герзмава, Ильдар Абдразаков, Сергей Галанин, Александр Ф. Скляр, Евгений Маргулис, Даниил Харитонов, Светлана Назаренко (Город 312), Виктория Дайнеко, Юлия Самойлова, Александр Маршал, Татьяна Ткачук (Моя Мишель), Сергей Мазаев, Николай Расторгуев, Данил Плужников, A'Studio, Алексей Белов, SMASH, Владимир Шахрин и многие другие - #ЖИТЬ




Иосиф Кобзон... Норд-Ост...

...интервью

https://www.facebook.com/photo?fbid=2701818496587565&set=a.107774789325295



Михаил Витальевич Варнов
12 сентября в 17:44  ·
- Иосиф Давыдович, как так случилось, что вы первым вступили в переговоры с бандитами? И даже вывели из Театрального центра женщину и детей... Почему именно Кобзон?
- Да нет, меня никто не заставлял это делать. С пионерского возраста это мое внутреннее состояние - быть впереди. Даже в драке на улице я всегда был заводилой.
Дело же было ночью. Я уже, так сказать, рассупонился... И вот вдруг по телевидению - экстренное сообщение. Как это так? В центре Москвы - театр, спектакль, женщины, дети... И террористы захватывают этих зрителей. А я - председатель комитета по культуре в Госдуме. Я моментально вскочил. Я не спрашивал разрешения и совета у своей любимой жены. Как сейчас помню, почему-то побрился, как обычно, оделся. И бросился туда...
- И бандиты вас сразу же пропустили в Театральный комплекс?
- Сразу... Ну, кто-то может сказать, что Кобзон безумный… Неправда, я абсолютно нормальный. Так же, как и многие другие, я испытываю чувство страха. Но первая мысль тогда была: я должен быть рядом с теми, кому плохо. Когда испытываешь невероятное чувство причастности к людям, попавшим в беду, - с ними рядом ничего не страшно.
[Spoiler (click to open)]

- Но здесь же вам пришлось, прежде всего, лицом к лицу с боевиками столкнуться.
- А вот тут я вам должен сказать, что никакого моего героизма нет. Я не кокетничаю. Есть определенное отношение – ну-ка, ну-ка, сейчас узнаем, кто из нас кто... Но тогда, во-первых, у нас не было опыта борьбы с террористами в стране – это раз. Второе – у нас не было опыта ведения переговоров с террористами. Никто не знал, как с ними разговаривать. Был печальный опыт разговора Черномырдина и Басаева, который привел к печальным же результатам…
«Как вы можете сидеть перед аксакалом?»
- И как же Кобзон разговаривал с террористами?
- Я вошел - стою. Бандиты - все в масках. Один сидит в кресле.
- Мовсар Бараев?
- Нет - Абу-Бакар. Он так назвался. А по бокам - другие, с направленными на меня автоматами. Я им говорю: «Ребята, что ж вы так меня испугались, что ж вы на меня автоматы наставили? Я же пришел к вам без оружия»... И распахнул пальто, и пиджак. Абу-Бакар говорит: «Опустите автоматы». Они опустили.
Говорю: «Да, а я думал, что пришел к чеченцам». Они: «А мы чеченцы». «Нет, вы не чеченцы. Вы знаете, - говорю, - о том, что я заслуженный артист Чечено-Ингушской ССР? Ваши родители меня знают». - «И мы знаем». Я говорю: «Как же вы, вайнахи, можете сидеть, когда к вам вошел аксакал?» Он - Абу-Бакар - вскочил, как будто его пружиной подбросило: «Вы что, пришли нас воспитывать?» Я говорю: «А почему бы и нет, пока родителей нет, можно и повоспитывать вас, чтобы не забывали о своих традициях, я их уважаю и вы должны их уважать».
- А потом - как вам удалось уговорить их отпустить детей?
- Я просто им сказал: «Ребята, вот вы пришли сюда – уже весь мир знает об этом. Вы выполнили свое предназначение, кто-то вас послал, кому-то вы это пообещали – вы это сделали. Но здесь же сидят женщины. Настоящие чеченцы с женщинами не воюют». Они говорят: Но вы ж с нашими женщинами воюете?» Я говорю: «Не мы воюем, война воюет. А те люди, которые пришли с детьми на спектакль, они не воюют – это мирные люди, которых вы захватили».
«Что вы хотите?» - спрашивают. Я говорю: «Дайте мне хотя бы детей. Из уважения ко мне». Абу-Бакар говорит: «Выведи ему самых маленьких».
И вот мне вывели троих девочек. А потом одна уткнулась в меня: «Там мама». Я говорю: «Абу-Бакар, зачем тебе мама без детей, а мне дети без мамы?» Он улыбается: «Да, чувствуется, что вы непростой человек». Я говорю: «Конечно». Он сказал: «Выведите им мать». И вот вывели женщину. (Любовь Корнилову. - А.Г.)
Я думал, что она бросится ко мне, к детям с рыданиями... Ни фига! Опухшая, бледная, глаза красные, - она бросилась к Абу- Бакару: «Немедленно отпустите женщину, которая рядом со мной сидела, она беременная». Я говорю: «Женщина»... И так руку к ней протягиваю, а она мне: «Подождите!» И я смотрю, Абу-Бакар нервничает, и понимаю, что он сейчас должен будет принять какие-то меры и заберет у меня детей. Говорю: «Женщина, отпустят вашу соседку» Хватаю ее за руку и к детям увожу. А я накрыл их своим пальто – холодно ж было. «Пойдемте…» Абу-Бакар мне говорит: «И англичанина захватите». Я говорю: «Захватим». И он мне отдал еще пятого – англичанина.
И когда я уходил, я сказал: «Абубакар, я не собираюсь вам говорить неправду, конечно же, я пришел к вам по разрешению оперативного штаба, вы должны это знать. Оперативный штаб предлагал вам самолет, вертолет, деньги, только чтобы освободили заложников».
- А им это предлагали?
- Да. Проничев Владимир Егорович (в то время - первый зам директора ФСБ. - А.Г.) мне сказал, что можете им предложить и самолет, и вертолет, и деньги. Абу-Бакар мне говорит: «Нет, нам не нужен ни самолет, ни вертолет, ни деньги». Я говорю: «А что же вам нужно?» – «Выведите войска». Я говорю: «А вы знаете, сколько там войск, вы знаете, сколько времени нужно, чтобы вывести войска?» «А мы не торопимся,» - говорит. «А сколько ж вы собираетесь здесь находиться?»- спрашиваю. «А сколько надо, столько и будем находиться», -отвечает. Я говорю: «Ну, это немыслимо». Они говорят: «Пусть хотя бы зачистки прекратят». «Ну, - говорю, - это уже разговор. И эту просьбу я передал».
«Мы больше, - говорят, - никого не хотим принимать, пусть к нам придет президент». Я говорю: «Ну, не будь наивным человеком, Абу- Бакар, никогда в жизни президент не придет, ты ж понимаешь это». - «Ну, тогда и мы никуда не уйдем». Я говорю: «Ну и кончится все это кровью, не более чем». «А мы не боимся», говорит, - позови Зулю».
И вот входит девочка-подросток, лицо закрыто маской. «Зуля,- говорит Абу-Бакар, - покажи ему, что у тебя». Она открывает руку – а там пульт. «Вот, - говорит, - она может нажать на кнопку и все взлетит». Я говорю: «Зачем? Вы молодые ребята все, 18-20 лет, вам еще жить и жить». А он говорит: «Нам умереть почетнее, чем вам жить».
Я говорю: «Ну ладно, Абу-Бакар, давай обменяемся номерами телефонов». Он говорит: «Зачем?» Я говорю: «Ну, как-то держать связь надо. Может быть, ты захочешь мне позвонить, может быть, я захочу тебе позвонить». А у него висел на такой цепочке телефон мобильный. Я ему дал свой номер, а он мне - свой. Поэтому я стал как бы главным переговорщиком.
...И вот как только я зашел за поворот, у меня забрали сразу детей, англичанина, Любу Корнилову. А беременную женщину уже потом отдали Леониду Рошалю, который тоже туда заходил...
- А второй раз когда вы заходили к бандитам?
- Да, второй раз... Я позвонил Абу-Бакару из оперативного штаба. «Так, - говорю, - Абу-Бакар, народ здесь интересуется вами, хочет пообщаться…» «Какой народ?»- спрашивает. «Ну, здесь много»... И перечисляю несколько фамилий, в том числе Немцова и Хакамаду. Он говорит: «Пусть Хакамада и Немцов придут». - «Хорошо».
И спускаюсь во двор: «Ирина, Борис, вас приглашают». Ирина говорит: «Я готова». А Немцов: «Сейчас, мне нужно проконсультироваться». И исчез. Пропал.
Я говорю Проничеву: «Владимир Егорович, надо идти, потому что они почувствуют недоброе что-то, начнут нервничать». Ирина говорит: «Пойдемте. И мы с ней вдвоем пошли. Я говорю: «Ира, идите в створ со мной, я буду впереди идти, а вы идите сзади».
Приходим мы к разбитым дверям Театрального комплекса, а в связи с тем, что мы задержались, у них начался намаз. И, когда мы зашли, нам кричат: «Стой, стрелять будем!» Я говорю: «Все нормально, это Кобзон и Хакамада». - «Подождите, мы молимся». «Хорошо, - говорю, - подождем». Мы подождали. Потом поднимаемся, они – с автоматами. Ирина, такая перепуганная, говорит:
«Можно мне закурить?»
Вот это такая журналистская глупость телевизионная, когда потом, после спецоперации, показали убитого Бараева и бутылка коньяка рядом. Они не пили и не курили. Вот говорят, что они были под наркотой - не были они под наркотой. Они были зомбированы, я с этим соглашусь. Но никакой наркоты и никакого допинга не было у них.
Так вот, мне Абу- Бакар говорит: «Мы мусульмане, мы не курим и не пьем и у нас нельзя курить». А Хакамада: «Ну, тогда дайте мне хотя бы пару детей». Абу-Бакар на меня опять смотрит: «Так, торговля закончилась». Я говорю: «Ну, закончилась и закончилась…» И опять спрашивает меня: «Когда президент придет?» Я говорю: «Да не придет он, Абу-Бакар, что хочешь, но президент не придет. Вот мы, депутаты, министры, все готовы, а президент – нет». Тогда он сказал: «Пусть Политковская придет». Я говорю: «А ты знаешь, что она хотела, чтобы сняли программу с вами, разговор, интервью?» Он говорит: «Я должен посовещаться с Мовсаром». «Посовещаешься,- говорю, - сообщи мне по телефону». Я взял Ирину и мы пошли.
- На этот раз они никого не отдали?
- Нет.
- Мы вышли и вдруг откуда ни возьмись подбегает Немцов и говорит: «Срочно в машину, в Кремль, к президенту!» Ну, я человек дисциплинированный – к президенту так к президенту. Мы садимся в машину, приезжаем, нас долго не пускают в Кремль через КПП. Я думаю, если Немцов договорился, почему нас не пускают? Ну, наконец, получили разрешение – проехали.
Прошли в кабинет к Волошину (в то время глава Администрации Президента России. - А.Г.) и этот Александр Стальевич очень сухо поздоровался с нами и набросился на Немцова: «Что это за интервью, что вы себе все позволяете, кто вас просит?» Я чувствую, какая-то ругань начинается и говорю: «Так, мне все понятно». Я повернулся и ушел. И уехал опять на Дубровку.
- А с Путиным вам не удавалось в эти дни поговорить?
- Нет. А я и не стремился... А дальше вот Политковская пошла к боевикам и долго с ними разговаривала. А потом они попросили меня привести врача – только не кэгэбиста…
- Они вам звонили периодически?
- Да. Я спросил: «Рошаль подойдет?»
«Он еврей» -, спрашивают? Я говорю: «Он доктор мира, он ваших детей, искалеченных войной, лечил в Чечне». «Хорошо, - говорят, - но только чтобы еще кто-нибудь из иностранных врачей был». И вот один такой мнимый храбрец, немецкий врач из посольства, сказал, что он готов приехать лечить, но только не у них, а в штабе, чтобы приводили больных… А иорданец сказал: «Пожалуйста, я готов». И вот я их двоих повел туда.
- Это уже ваш третий заход был?
- Да. И после того, как Рошаль осмотрел всех заложников, раздался звонок его племянника, который мне сообщил, что Леонида Михайловича не отпускают. Я позвонил Абубакару и говорю: «Абу-Бакар, ну смысл-то какой вам был звать врачей для того, чтобы их держать? Врач-то должен лечить, а вы его держите у себя…» Он сказал: «Хорошо, пусть идет».
А в четвертый и последний раз я привел туда Руслана Аушева и Евгения Примакова. Я очень просил Примакова не ходить, говорю: «Евгений Максимович, вам не надо, они уже нервничают, они уже не хотят разговаривать, они уже устали, не надо ходить». А он говорит: «Нет, я пойду…»
Но больше они заложников не отдавали и ни на какие условия не соглашались.
Я им предлагал: «Слушайте, ребята, ну, нельзя те так, все страдают от жажды, что-то надо делать. Давайте я сам лично на своих плечах принесу вам воду?» «Нет, не надо». У них в запасе была только та вода и те продукты, которые были заготовлены на спектакль. Но они кончились. И, надо сказать к их благородству, что они не взяли эти продукты и эту воду только для себя – они поровну делили между женщинами, детьми и собой.
- Можно ли в этом случае говорить о благородстве боевиков?
- А ведь могли и не давать.
«Опыт извлекли, а урок - нет...»
- Вот все эти 10 лет звучит постоянно такой вопрос – можно ли было при нейтрализации боевиков избежать такого большого количества жертв среди заложников?
- Здесь очень много вопросов, на которые по сей день нет ответа. Мы не знали, что за газ подвели к залу. Мы не знали и не организовали спасение заложников. Мы не знали, сколько у боевиков взрывчатых веществ. И есть ли они у них вообще или это камуфляж. Почему не оставили ни одного боевика в живых? Почему беспорядочно их расстреливали? Всех.
- Почему?
- Из-за боязни того, что кто-то может нажать на тот пульт, о котором нам рассказали, и все взлетит. Да, показывали потом арсенал как бы – патроны, оружие, гранаты. Но была ли возможность взрыва здания и взрыва всех людей, я не знаю. Опыта не было и информации не было.
Правда, когда врачи осматривали заложников, им было дано задание оперативного штаба по возможности подсчитать их количество и запомнить, сколько женщин, сколько детей и как они расположены в зале. Это очень помогло при проведении спецоперации.
- И вот в течение этих десяти лет все-таки главный урок власть извлекла из трагедии «Норд-Оста»?
- Опыт – да. А урок – нет. Ведь сразу же за «Норд-Остом» последовал Беслан. И такие теракты не массового порядка – на вокзале, на площади, в подземном переходе…
- А какой урок должна была власть извлечь?
- Кто имел возможность разговаривать с захватчиками. Кого подготовить? Кого делегировать? Что можно предложить? Какие компромиссные предложения должны прозвучать на переговорах?
На мой взгляд, нужно было сразу же прекратить зачистки в Чечне. У них была связь, которую даже не могли засечь. Лишить – могли. А просчитать эту засекреченную связь не могли. И они держали связь и им сообщали о том, что зачистки продолжаются, только более ожесточенные. И это их злило, это их выводило из состояния равновесия и они готовы были принимать какие-то даже уже конкретные агрессивные меры.
- Новый «Норд-Ост» нам не грозит?
- Я не могу сказать, что нам грозит – новый «Норд-Ост» или новый Беслан, или землетрясение, мне трудно сейчас предугадать.
Интервью «Комсомольской правде».



просто так... (((

Как выглядят шесть лет войны?



Эти кадры не попали в репортаж, но, мне кажется, их нужно показать. На них - квартира в одном из домов на окраине Донецка, которая отражает все шесть лет войны в Донбассе. Хозяйка умерла прямо накануне боевых действий в 2014 году и с тех пор никто в квартире не живёт, только время от времени открывает для проветривания сосед, у которого остались ключи. Здесь - следы каждого обстрела, здесь весь ход прошедших лет. Штукатурка, которая сыпется с потолка после каждого прилёта по соседству, дыры от осколков в самой квартире, когда ещё были целыми окна, и пыль. Пыль не такая, как остаётся в заброшенных домах, другая - пыль, которую можно найти только там, где в воздухе уже плотной стеной стоит запах пороха.
Есть дома разбитые полностью, есть те, в которые прилетает регулярно, но в каждом из них есть живая рука, которая, как может, восстанавливает всё и возрождает жизнь. Здесь - особенная сцена, гораздо более страшная. Но, увы, обыденная. Сколько таких квартир и домов по всей Республике - никто уже и не посчитает...

Донецку - 150 лет!




**********************



Сегодня день рождения моего города! Города труженика. Города культурных традиций! Города Героя! И герои именно его жители, Дончане. Те кто не бросил и не предал. Те кто в самые критические дни нашей борьбы встал на защиту нашего города. И не только с оружием в руках. А на своих рабочих местах. Хлебопеки., газовики, энергетики и работники ЖКХ. Те кто своим самоотверженным трудом доказал, нас не сломить и не победить.
Донецк город моего детства, юности и зрелости. Донецк моя любовь навсегда. И в этот день, я хочу пожелать вам, моим землякам, помнить! Помнить о тех людях которые в самые страшные дни 14 и 15 годов не ушёл в сторону. Не сбежал, а остался и трудился. Под обстрелами и в условиях блокады.
Я хочу поздравить всех вас мои Дончане! Самые лучшие, самые надежные, самые преданные!
Я хочу поздравить Куйбышевцев, моих милых и отважных земляков. В вас осталось столько теплоты и доброты что хватит на весь земной шар. Помните что вы лучшие!
И ещё прошу, не забывайте те дни. Когда мы были одной семьёй. Когда мы были одной семьёй и помнили о каждом жителе нашего многострадального района.
А ещё говорят, бог посылает испытания лучшим! Это правда!
ДОНЕЦК ГОРОД ГЕРОЙ!!! ГЕРОИ ВСЕ ЖИТЕЛИ ДОНЕЦКА!
С любовью к вам мои Дончане!
Всегда ваш Приходько ИС!
Просто Дончанин!
*****************



Что ты знаешь о солнце, если в шахте ты небыл.?.



Только тот ценит солнце и высокое небо, кто поднялся с зарей на гора!