Евгений Семенихин (evgensemenihin) wrote,
Евгений Семенихин
evgensemenihin

Categories:

Донецк... известные люди...


Юрий Гуляев — уроженец Тюмени, выпускник Уральской консерватории, приехал в Донецк в 1955 году 25-летним парнем и сумел за пять лет продемонстрировать такой высокий уровень мастерства, что установленную им планку приходится соблюдать и сегодняшним артистам Донецкого национального государственного театра оперы и балета (Донбасс Опера). «Хуже – нельзя. Можно только лучше», — любил повторять лирический баритон, всё время сомневавшийся в самом себе, а потому стремившийся к еще большим вершинам.


1941 год вернулся в Донецк в 2014-м... сейчас тоже пушки молчат — перемирие, типа... пока

[Spoiler (click to open)]

Об этом хорошо помнит Лидия Качалова, которая продолжает работать в Донбасс Опере, правда, уже в качестве помощника режиссера, а не певицы.

— Я познакомилась с Юрой в 1958 году, когда мы с мужем приехали из Харьковской консерватории по распределению. Уже на тот момент Гуляев, прослужив в театре три года, был очень популярен. И когда мне сообщили, что я буду петь вместе с ним в «Травиате», немного переживала. Но мы быстро подружились: Юра был удивительно открытым и доброжелательным человеком, и работалось с ним так ярко и интересно! Его музыкальность, грамотность – всё это дало толчок нам, вчерашним студентам. Хотя самому Гуляеву на тот момент было всего 28 лет. Но уже в таком возрасте он удивительно тонко чувствовал музыку, буквально купался в ней, был настолько потрясающе гармоничен со своими героями, что нередко позволял себе какое-то мелкое хулиганство прямо на сцене. Когда человек свободен от дирижерской палочки, он может расслабиться и допустить безвредную отсебятину. Особенно часто Гуляев импровизировал в «Севильском цирюльнике».

Очень интересная у меня была с ним работа в «Фаусте». Его Валентина убивают: он умирает, а я сижу рядом. И вот на последнем издыхании герой обращается к моей героине: «Но ты идешь дурной дорогой…». Произнося эти слова Юра так смотрел на меня, что я непроизвольно попятилась от него, закрывая лицо руками, лишь бы укрыться от страшного проклятья! Это было так натуралистично, что я забыла: мы же на сцене! Это была не игра, а нечто большее.

Все свои главные партии — Онегина, Фигаро, Фауста, Ренато, Елецкого, Валентина, Жермона и другие – Юрий Гуляев подготовил и спел у нас, поэтому признавался в том, что Донецк помог ему раскрыться.

Мы жили с ним в одном доме – бульвар им. А. С. Пушкина, дом 18, и после спектаклей часто собирались у него большой актерской компанией. Вместо застолий устраивали «разбор полетов»: кто где ошибся, кому что нужно исправить. Аккуратнее всех высказывался Юрий Гуляев: «А вот здесь ты могла сделать иначе. Но ты и сама это знаешь!» — так тактично, доброжелательно помогал нам совершенствоваться. Сам на концертах выкладывался настолько, что больше просто было невозможно. Не думал: «У меня завтра спектакль, надо поберечься»: даже на репетиции не мог петь в полголоса.

Юра был не только талантлив: коммуникабельный, добрый, с открытой душой, рубаха-парень – типичный русак. Но в то же время ему были присущи благородство, интеллигентность: никакого хамства, панибратства не допускал!

В 1959 году Гуляева отправили на Всемирный фестиваль молодёжи и студентов. В номинации «Сольное пение» он завоевал золотую медаль. Вернувшись в Донецк, он женился на своей поклоннице Ларисе, с которой познакомился на гастролях в Краснодаре. А вскоре его забрали в Киев, потом и в Москву, в Большой театр. Но мы встречались с Юрой спустя годы. Поэтому я с уверенностью могу сказать: несмотря на стремительно растущую популярность, он оставался собой, — подытожила Лидия Георгиевна, перебирая пожелтевшие фотографии.

После театра – в гараж

То, что столица не смогла изменить натуру Юрия Гуляева, подтверждают и воспоминания его случайных знакомых. Например, московский инженер Геннадий Андреев вот так рассказывает о певце в своем блоге, вспоминая и обстоятельства знакомства с ним, и причины смерти:

— Метрах в сорока от здания нашего конструкторского бюро на ул.Володарского (ныне — Гончарной) располагался внушительный дом сталинской постройки, именуемый в просторечии генеральским. О новом жильце этого дома мы узнали от нашей сотрудницы, заядлой театралки Генриэтты: им оказался переехавший в 1975 году из Донецка в Москву (на самом деле, из Киева. – Прим. И.П.) всенародно известный певец Юрий Гуляев. Ни один из тогдашних праздничных «Голубых огоньков» не мог обойтись без его бархатного баритона изумительной красоты. Тем более — все телепередачи про героев космоса, где непременным рефреном звучало:

«Знаете, каким он парнем был?
На руках весь мир его носил…»

Очень скоро Генриэтта познакомилась с женой маэстро Ларисой. Войти в контакт ей не составило особого труда: сын артиста, тоже Юрий, хоть и родился «в рубашке», но с диагнозом «церебральный паралич», поэтому Лариса посвятила всю свою жизнь мальчику, каждый день гуляя с ним подолгу в соседнем дворе. Забегая вперед, скажу, что самоотверженные усилия мамы не пропали даром: Юрий Гуляев-младший получил хорошее образование, став известным искусствоведом, и преподаёт в одном из ВУЗов историю искусств.

Сам же певец оказался заядлым автомобилистом, и его серую «Волгу» с тонированными стёклами (вольность, не позволительная тогда всем прочим) и блатными номерами 00-30 знали все в округе. Из моего окна на пятом этаже был виден его большой кирпичный гараж, где он проводил всё свое свободное время. Дважды в день я проходил мимо, и мы уже настолько примелькались друг другу, что начали здороваться, благо в маэстро не было ни малейшего налёта снобизма или звездняка — это был простой, свойский мужик, излучающий доброжелательность. Однажды я даже набрался смелости, чтобы, по своему обыкновению, попросить его избавиться от пагубной привычки к курению.

Не забыть день, когда, как громом с ясного неба, утром 23 апреля 1986 года мы были оглушены криком: «Юра Гуляев умер! Сейчас там милиция». Высыпав на улицу, увидели страшную картину. Недалеко от гаража, рядом со своей машиной, прямо на сыром весеннем грунте лежит бездыханный Юра с прядями длинных волос, рассыпавшимися на земле.

Обстоятельства смерти Юрия Александровича освещены в книге его памяти, выпущенной позже женой и сыном. Ещё в Донецке, после двустороннего воспаления лёгких он приобрёл астму, которая зимой трагического года обострилась. Уже получено было разрешение на лечение в знаменитой «кремлёвке», но как раз в это время открывался XXVII съезд КПСС, и все койки зарезервировали на всякий случай для делегатов съезда, в массе своей — немощных и престарелых. К Женскому дню партфункционеры «закруглились», и его всё-таки положили в клинику, но приближался День космонавтики, а он обязан был принять участие в записи праздничного концерта и других пафосных мероприятий.

За две недели до смерти Гуляев сказал жене: «Лора, у меня такое ощущение, что я улетаю в космос».

Криминалисты установили, что в то утро он выехал из гаража, почему-то вернулся, но потом уже отправился в путь снова. Сначала предположили, что причиной смерти был приступ астмы, но вскрытие установило, что внезапно остановилось сердце.

Всё действительно было так, но это — не вся правда. Милиционеры нам тогда рассказали, что обнаружили Юру мертвым на заднем сиденье авто, а рядом с ним была пустая бутылка из-под вина, и два использованных пластмассовых стаканчика. Видимо, это обстоятельство послужило причиной открытия уголовного дела и каких-то следственных действий, почему и о смерти Народного артиста СССР сообщили лишь через неделю.

…В заключение остаётся лишь сказать, что похоронен Юрий Александрович Гуляев на Ваганьковском кладбище, в непосредственной близости от могилы Владимира Семёновича Высоцкого».

Ирина ПАНСКАЯ









Tags: Донецк, былое, история, культура, люди, правда жизни...
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment